Тэффи
 | В эту статью нужно добавить как можно больше цитат и фотографий. Также сюда можно добавить интересные факты, картинки и прочие кошерные вещи. |
 | A long time ago, in a galaxy far, far away... События и явления, описанные в этой статье, были давно, и помнит о них разве что пара-другая олдфагов. Но Анонимус не забывает! |
 | НЯ! Эта статья полна любви и обожания. Возможно, стоит добавить ещё больше? |
| « |
Все это хорошо… но que faire? Фер-то – ке? | » |
| — Тэффи. Pассказ «Ке фер?» | ||
Тэ́ффи (рас. рус. Надежда Александровна Ло́хви́цкая (по мужу Бучинская)) — российско-эмигрантско-французская писательница первой половины ХХ века. Прославилась тем, что описывала подвиды быдла типажи на сто лет раньше уютненького.
Чем доставляла?
Рассказы Тэффи представляют собой своего рода Луркоморье столетней давности. Многие из них посвящены, например, описанию какого-нибудь человеческого типажа — разумеется, сферического и в вакууме. Так, в ее творчестве легко можно найти рассказы, анатомирующие тупую пизду («Демоническая женщина»), школьника («Переоценка ценностей»), феминистку («Женский вопрос»), К. О. («Острая болезнь»), шопоголичку («Жизнь и воротник»), пикапера («Виртуоз чувства»), гламурное кисо («Прелестная женщина») и, конечно, небыдло («Легенда и жизнь») и быдло («Жильцы белого света»). Есть даже рассказ почти про хикки («Неживой зверь»). Кроме того, она умудрилась описать типичнейшие днявки («О дневнике») и медиавирусы («Взамен политики»), рассказала даже о надмозгах («Переводчица») почти за сто лет до этих ваших интернетов, чему может быть только одно объяснение.
Стоит ли упоминать, что в комплект входят тонны лулзов и тонких психологических наблюдений. Со временем, последних в ее творчестве становилось все больше, но и первых меньше не становилось.
Уникальноcть Тэффи в том, что, несмотря на весь свой талант, приятную внешность и огромную популярность, она была начисто лишена ЧСВ и относилась к своей персоне и своему творчеству с иронией.
Алсо, Тэффи обожала кошек и не любила тех, кто их не обожал. А еще, в отличие от небыдла того времени, она не ненавидела Игоря Северянина.
Не дала Распутину. Про данного кадра вообще рассказано весьма интересно, потому что Тэффи познакомилась с ним на одной из тусовок с подачи дружбанов-журналистов, дабы пораспрашивать на всякие интересные темы (ну, во всяком случае, по мысли журналистов). Распутин «пил быстро и много», при этом пытался заодно напоить и писательницу, так как типа Б-г простит. Затем врубил свой фирменный режим гипноза, причём периодически легонько касался плеча Тэффи, как будто пытался передать некий заряд атсральный энергии. Увидев же, что этот приёмчик не действует, Распутин вдруг как-то сжался и чуть ли не застонал: то ли пытался играть, то ли ему действительно стало как-то не по себе. Ну, а дальше начались стандартные подкаты типа: «Дай руку, я тебе колечко заколдую» и «Приходи ко мне, я тебе много интересного расскажу». В общем, из всего этого можно сделать простой вывод: Распутин очень неплохо умел влиять на всяких мнительных личностей типа императрицы Александрны Фёдоровны, которые хотели видеть в нём мессию, но в общем и целом не представлял из себя ничего особенного выдающегося.
Прославилась Надежда Александровна ещё и тем, что написала немало студёных былин о знаменитых современниках (Северянин, Куприн, Сологуб, А. Толстой, Бунин, Гиппиус, тот же Распутин и многие другие), причём рассказывая интересные детали: в энциклопедиях такого обычно не пишут. Ну, хотя бы про то, что Алексей Толстой был знатным шутником, причём зачастую отмачивал такое, за что другому бы набили морду. Например, во время одной из тусовок у Тэффи на хате Толстой прознал, что она закупилась мега-дорогими духами, втихую прокрался в спальню и вылил на себя сразу весь флакон. Фейл, правда, заключался в том, что Толстой в темноте схватил пузырёк с чернилами и в итоге наполовину превратился в негра. Больше того, потом он ещё и обиделся на хозяйку за то, что типа «чернила никто не ставит на столик с косметикой». Правда, надо отметить, что о своей личной жизни Надежда Александровна не писала никогда (за исключением истории об эмиграции), так что любителей покопаться в грязном белье ждёт облом. Что интересно, Тэффи пережила практически всех, о ком писала, за исключением, разве что Бунина и Керенского. Впрочем, есть ли тут повод для радости или нет — большой вопрос. Во всяком случае, в последние пару десятилетий в творчестве Тэффи на первый план стали выходить не лулзы, а, скорее, трагедия. Подумай сам, анон, легко ли провожать в могилу друзей, ещё и живя за кордоном без надежды вернуться?
| « |
…Мало говорил, мало читал. Близорукие глаза его совсем устали. Да и не хотел. В силу особенности своего таланта привык смотреть на жизнь и людей немножко иронически, отмечая все усмешкой, шуткой, острым словцом. Погасла улыбка, отлетела шутка, отмечать главное устали глаза. Он их закрыл и повернулся к стене. Тяжело так уходить, Лоло? Что поделаешь? Надо дорого платить за высокое счастье земной нашей жизни, за долгую, до гроба верную любовь. А меня, Лоло, уже не проводите. Как-нибудь одна дойду. | » |
| — «Моя летопись» | ||
Биография
Родилась в Питере в 1872 году в семье российского адвоката и обрусевшей француженки. Младшая сестра довольно известной поэтессы Серебряного века Мирры Лохвицкой[1].
С 1901 года начала публиковаться в разных юмористических журналах, в результате чего приобрела большую популярность. По некоторым сведениям, ее рассказами зачитывались Ленин[2] и Николай II. В рассказах Тэффи троллила все, что видела вокруг себя, начиная от тупых пёзд и заканчивая царской охранкой. Несмотря на это, после победы Революции над разумом этой самой охранкой, свалила в город Париж, где остаток жизни и прожила, тролля описывая уже местное общество, в основном — эмигрантское. Последнее описывалось настолько люто и бешено, что некоторые рассказы Тэффи даже публиковали в Советской России, дабы продемонстрировать читателям, что загнивающие эмигранты такие загнивающие. Желающим узнать побольше о самом процессе эмиграции следует прочесть автобиографический роман «Моя летопись», где в красках рассказывается о прелестях 1918 года и путешествии сначала в Киев, затем в Новороссийск, а потом и в солнечную Турцию, откуда писательница добралась и до Парижу. Читать обо всём этом поначалу довольно лулзово, но с какого-то момента начинаешь ощущать пизденящий душу леденец: куча трупов у дороги, собака, которая тащит чью-то оторванную руку, чекист в чужой шинели с какими-то подозрительными дырочками на спине, разброд и шатание в провинции (да и не только), анархия и ощущение полнейшей неопределённости. В общем, встретить такое времечко с юмором надо уметь.
Бунин высоко ценил талант Тэффи. Её остроумие вносило разнообразие в его непростую жизнь. Они обменивались новостями, сотрудничали в периодических изданиях, читали друг другу свои произведения, переписывались, чаёвничали. Особенно рассмешил Бунина рассказ «Городок», который Тэффи прочитала писателю перед публикацией, сопровождая чтение своей, полной комизма, мимикой. Там были такие строчки: «Городок был русский, и протекала через него речка, которая называлась Сеной. Поэтому жители городка так и говорили: живем худо, как собаки на Сене:» Бунин хохотал до слез. Впоследствии писательница включила «Городок» в сборник «Русь».
Псевдоним
А откуда вообще взялся данный псевдоним? С присущим ей юмором, Тэффи рассказывает эту историю в своей автобиографии. Суть в том, что когда Надежда Александровна начала свою литературную деятельность, её старшая сестра уже стала популярна и вовсю жгла глаголом сердца людей. Ввиду этого, подписываться своей фамилией было как-то не комильфо (фамилия мужа не катила, так как с ним писательница уже разошлась). Юзать какой-то мужской псевдоним — тоже, вроде как, не айс. Поэтому было принято простое решение: выбрать нечто среднее, «ни то ни сё». Как известно, дураки на Руси обычно очень удачливы и успешны (за примерами далеко ходить не надо) — ну, значит нужно назваться именем какого-нибудь альтернативно одарённого. Вскоре вспомнился и некий знакомый дурак Степан, которого домашние звали на европейский манер Стэффи. Дабы избежать деанона, первую букву решено было отбросить, и получилось Тэффи.
Это, правда, привело к казусу, так как очень скоро журналисты привязались к писательнице с вопросами в духе «поясни за псевдоним». Тэффи чуть не ляпнула, что это просто слегка измённое имя одного кретина, но кто-то вдруг вспомнил, что в стихотворении Киплинга упоминается некий ограбитель корованов Taffy. В результате, на этой версии и остановились.
Копипаста
|
Соединенные взаимным отталкиванием, ле рюссы определенно разделяются на две категории: на продающих Россию и на спасающих ее. Продающие — живут весело. Ездят по театрам, танцуют фокстрот, держат русских поваров, едят русский борщ и угощают спасающих Россию. Среди всех этих ерундовских занятий совсем не брезгуют и своим главным делом, но, если вы захотите у них справиться, почем теперь и на каких условиях продается Россия, вряд ли они смогут дать толковый ответ. Совсем другую картину представляют спасающие: они хлопочут день и ночь, бьются в тенетах политических интриг, куда-то ездят и разоблачают друг друга. К «продающим» относятся добродушно и берут с них деньги на спасение России. Друг друга ненавидят белокаленой ненавистью. У Зоиньки Мильгау еще в институте обнаружился большой талант к литературе. Однажды она такими яркими красками описала в немецком переложении страдания Орлеанской девы, что учитель от волнения напился и не мог на другой день прийти в класс. — Но скажите, кто-нибудь что-нибудь понимает? — Вряд ли! Сами знаете, это Тютчев сказал, что «умом Россию не понять». А так как другого органа для понимания в человеческом организме не находится, то и остается махнуть рукой. Один из здешних общественных деятелей начинал, говорят, животом понимать, да его уволили. Большинство погромов (их я отношу к политике внутренней) начиналось с пения молитвы «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое». При встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то мистическое отчаяние. Потому что дурак — это зародыш конца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и это во всем: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и вопроса-то никакого не видит. Вторая партия еще прогрессивнее. Пожалуй, даже самая прогрессивная. Дальше и идти некуда. К ней принадлежат многие весьма известные общественные и государственные деятели. Кто? Нет, их называть незачем. Они так твердо и ясно проводят свою программу в жизнь, что по каждому их распоряжению, докладу, постановлению вы всегда безошибочно отличите их. Объединяют они себя под буквами П.-П.-П. — Партия прогрессивных паралитиков. (Из «Всемирной истории, обработанной Сатириконом») После Кира царствовал сын его Камбиз. Камбиз пошел воевать с эфиопами, зашел в пустыню и там, сильно страдая от голода, съел мало-помалу все свое войско. Поняв трудность подобной системы, он поспешил воротиться в Мемфис. Там в это время праздновали открытие нового Аписа. При виде этого здорового, откормленного быка отощавший на человечине царь кинулся на него и собственноручно приколол, а заодно и брата своего Смердиза, который вертелся под ногами. Этим воспользовался один ловкий маг и, объявив себя Лжесмердизом, немедленно начал царствовать. В Греции жили так называемые «греки». Говорили они на мертвом языке и предавались сочинению мифов о богах и героях. Любимый герой греков был Геркулес, прославившийся тем, что вычистил Авгиевы конюшни и тем подал грекам незабываемый пример чистоплотности. Кроме того, этот аккуратник убил свою жену и детей. Вторым любимым героем греков был Эдип, который по рассеянности убил своего отца и женился на своей матери. От этого по всей стране сделалась моровая язва, и все открылось. Эдипу пришлось выколоть себе глаза и отправиться путешествовать с Антигоной. (Из «К теории флирта») Арена «флирта мертвого сезона» — преимущественно Летний сад. Ходят по боковым дорожкам. Только для первого и второго rendez-vous допустима большая аллея. Далее пользоваться ей считается уже бестактным. «Она» никогда не должна приходить на rendez-vous первая. Если же это и случится по оплошности, то нужно поскорее уйти или куда-нибудь спрятаться. Нельзя также подходить к условленному месту прямой дорогой, так, чтобы ожидающий мог видеть вашу фигуру издали. В большинстве случаев это бывает крайне невыгодно. Кто может быть вполне ответственен за свою походку? А разные маленькие случайности вроде расшалившегося младенца, который на полном ходу ткнулся вам головой в колена или угодил мячиком в шляпу? Кто гарантирован от этого? Да и если все сойдет благополучно, то попробуйте-ка пройти сотни полторы шагов, соблюдая все законы грации, сохраняя легкость, изящество, скромность, легкую кокетливость и вместе с тем сдержанность, элегантность и простоту. Сидящему гораздо легче. Если он мужчина, — он читает газету или «нервно курит папиросу за папиросой». Если женщина, — задумчиво чертит по песку зонтиком или, грустно поникнув, смотрит, как догорает закат. Очень недурно также ощипывать лепестки цветка. Цветы можно всегда купить по сходной цене тут же около сада, но признаваться в этом нельзя. Нужно делать вид, что они самого загадочного происхождения. Бульбезов от негодования встал во весь рост и выпрямился. И, выпрямившись, оказался на уровне прикрепленного над умывальником зеркала, в котором и отразилось его пламенеющее негодованием лицо. На секунду он приостановился, заинтересованный этой великолепной картиной. Посмотрел прямо, посмотрел, скосив глаза, в профиль, вдохновился и воскликнул: — «Все говорят»! Какой ужас слышать такую фразу. Или вы действительно считаете осмысленным все, что вы все делаете? Это поражает меня. Скажу больше — это оскорбляет меня. Вы, которую я выбрал и отметил, оказываетесь тесно спаянной со «всеми»! Спасибо. Очень умно то, что вы все делаете! Вы теперь навострили лыжи на стратосферу. Вам, изволите ли видеть, нужны какие-то собачьи измерения на высоте ста километров. А тут-то вы, на земле, на своей собственной земле, — все измерили? Что вы знаете хотя бы об электричестве? Затвердили, как попугай, «анод и катод, а посередине искра». А знаете вы, что такое катод? — Да отвяжитесь вы от меня! — визгнула Марья Сергеевна. — Когда я к вам с катодом лезла? Никаких я и не знаю и знать не хочу. — Вы и вам подобные, — гремел Бульбезов, — стремятся на Луну и на Марс. А изучили вы среднее течение Амазонки? Изучили вы Центральную Африку с ее непроходимыми дебрями? — Да на что мне эти дебри? Жила без дебрей и проживу, — кричала в ответ Марья Сергеевна. — Умеете вы вылечивать туберкулез? Нашли вы бациллу рака? — не слушая ее, неистовствовал Бульбезов. — Вам нужна стратосфера? Шиш вы получите от вашей стратосферы, свиньи собачьи, неучи! Школа философов-стоиков утверждала, что ни одно произнесенное человеком слово не исчезает и что в мировом пространстве оно живет вечно. Итак, как с тихим отчаянием заметил один из современных нам нефилософов, — мировое пространство заполнено человеческой брехней. Мировое пространство беспредельно. Человеческая брехня также. Предельное насыщается предельным. Может быть, беспредельное заткнется когда-нибудь беспредельным и мы наконец успокоимся. |
Алсо
- ТЭФИ — это такая телевизионная премия из зомбоящика.
Примечания
Ссылки
 |
[ + ] Тэффи — самая обаятельная и привлекательная! | ||||||||||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
|
|||||||||||||||||||||
 |
[ + ] Тэффи: зроблена ў Беларусi
|
||||||||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
|
|||||||||||||||
