Копипаста:Рабоче-крестьянский рай
Перво-май — день солидарности с трудящимися всего мира. Конечно, никакого мира советские шариковы никогда не видели — они не имели права перемещаться даже по собственной стране. Например, чтобы поехать на выходные в деревню, где от организованного коммунистами голода умирали родители, каждый Шариков был обязан явиться в КГБ и получить разрешение на поездку. А прибыв на место, встать на учет в тамошнем КГБ. Так что ни о какой солидарности с иностранными трудящимися речи не шло, речь шла о том, чтобы угрюмыми, серыми колоннами под надзором КГБ брести на первомайскую демонстрацию. Глядя на искаженные гримасами смеха лица рабоче-крестьян на старых фотографиях, многие могут подумать, что это был веселый праздник. На самом же деле ничего веселого не было. С раннего утра сотрудники КГБ стучали в каждую квартиру, под дулами автоматов заставляли одеваться в праздничную одежду и гнали людей на демонстрацию. Когда рабоче-крестьяне уходили, сотрудники КГБ врывались в квартиры советских интеллигентов, и начиналось самое страшное. Самих советских интеллигентов волокли в подвалы и там расстреливали, жен советских интеллигентов насиловали на трупах мужей, а детей сжирали живьем. Самых красивых жен и самых симпатичных детей отвозили на Лубянку, где их сперва насиловало руководство КГБ, а потом уничтожали в камнедробилках, подключенных к канализации для спуска фарша. Детей сжирали прапорщики из хозобслуги. А тем временем угрюмые колонны брели по центральным площадям советских городов. Рабоче-крестьянам было не привыкать ходить колоннами — ведь многие из них участвовали в актах военной агрессии против демократических европейских государств, когда полчища красной сволочи маршировали по улицам цивилизованных городов. Только храбрые украинские эсэсовцы могли дать им отпор, но коммунистические орды уничтожили их всех — вместе с Украиной. А кто не служил в Красной армии, те все до единого сидели в лагерях ГуЛАГа, где отбывали срок не менее десяти лет за пятиминутное опоздание на работу. Понуро брели гигантские колонны. Рядом шел конвой вооруженных гэбэшников, лязгая окровавленными клыками, рвались с поводков жуткие гэбэшные псы, натасканные на рабоче-крестьян. Кто не мог ходить, тех штыками загоняли в грузовики, заставляя изображать радость. Глотая горькие слезы и глядя в черные зрачки стволов АК, маленькие дети с красными удавками — пионерскими галстуками на шеях пели осанны коммунизму. Все вокруг было украшено кумачом — тряпками кроваво-красного цвета, цвета крови, которую сосала из народа коммунистическая партия, этим самым народом созданная и из него состоявшая. За перенос транспаранта людоедская власть платила 10 рублей, за толкание тачки — 25. И среди свободолюбивых рабоче-крестьян находились такие, которые соглашались носить и толкать. При этом разборки между шариковыми кому нести и кому толкать порой доходили до драки — так некоторым хотелось получить 10 или даже 25 сребреников. Конечно, всех оттирали коммунисты, которые ради этой убогой подачки годами работали без прогулов, выполняли план и не жрали на работе водку. Эти за деньги были готовы вообще на все. Не все знают, что в СССР надо было постоянно выполнять чудовищный коммунистический план. Это ложь, что был восьмичасовой рабочий день и два выходных. На самом деле все жили на заводах и спали в ящиках возле станков. Работали круглые сутки, один перерыв на обед 15 минут, выходных не было вообще. Выполнить план было невозможно, многие так и умирали не выполнив, падая в ящик. Отсюда, кстати, пошла страшная поговорка — «Сыграть в ящик». А тех, кто не смог умереть на работе, за невыполнение коммунистического плана волокли во двор, где уже поджидали упыри из НКВД. Они выводили честного рабочего в чистое поле, ставили лицом к стенке и пускали ему пулю в лоб. А когда на патронном заводе не выполняли план и не было патронов, рабочих забивали мотыгами. А трупы складывали в компостную яму, чтобы потом растащить по энкавэдэшным дачам на удобрения. Так жестокая коммунистическая власть экономила на ящиках. Гнусными рожами так называемых «передовиков производства» были заклеены все доски почета, они получали больше всех денег — что еще больше усиливало ненависть вечно пьяных честных рабочих. Общество четко делилось на отважно жрущих бормотуху противников режима и продажных тварей, работающих на упырей-коммунистов. У одних были только расстрелы, компостные ямы, лагеря и Колыма, а у других — цветные телевизоры, холодильники со жратвой и автомобили. Эти не спали в ящиках возле станков, у них были кооперативные квартиры и дачи. Правда, у алкашей тоже были квартиры, но те квартиры коммунисты раздавали бесплатно, а потому жить в них было неприятно. Плюс их нельзя было пропить, и это порождало особую ненависть к режиму. Хорошо хоть сейчас их можно продать за полмиллиона долларов, хоть какая-то польза. Тяжело было жить честному человеку. От беспросветной нищеты спасало только бухло, жрать которое приходилось ежедневно, чтобы хоть как-то забыться в коммунистическом аду. И хотя многие говорят, что в СССР была уравниловка, что алкаш-работяга и продажная сволочь-передовик получали одинаково, но на самом деле все было гораздо страшнее — так, как правдиво написано выше.
